Ты прошлое стократ прелестней представляешь
     И настоящее тем сладостней творишь.
     Меж тем на западе погас палящий день;
     По легким облакам лилась с востока тень,
     И ночь влекла друзей к покою.
     Филинт с дрожащею в очах слезою
     То дерево благословил,
     Под коего гостеприимной тенью
     Отраду счастия вкусил. "Оно твое,
     Цефиз воскликнул в умиленьи:
     "Оно твое, прими подарок сей, прими!
     "Доколе буду жив, труды и попеченье
     "Я приложу о нем! Ни зноя, ни зимы
     "Не допущу к нему, от бурь его укрою:
     "Пусть осенью оно златою
     "Подаст тебе румяный плод!"
     Они расстались. Круглый год,
     Как быстрая река, промчался:
     Филинт скончался.
     И дерево уже не для него
     216
     217
     Плоды румяны приносило,
     Не для него уже и солнце восходило!
     Под корнем дерева того,
     Где сладкий час они свиданья проводили,
     Цефиз гирляндами усыпал гроб его
     И предал персть его могиле;
     И севши на могильный холм,
     Оплакал смерть его, но не жалел о нем;
     Ах! он завидовал Филинту,
     Завидовал в душе своей:
     Он добродетельно провел теченье дней,
     И добродетельно наследовал кончину!
     С тех самых пор, едва луна
     На небе голубом являлась,
     Едва окрестная страна
     В одежду мрака облекалась:
     На гроб Филинта поспешал
     Цефиз с расстроенной душою,
     О друге там воспоминал
     И камень омочал слезою.
     Когда ж не веял тихий ветр
     И лист в лесу не колыхался,
     Нежнее лир из земных недр
     Какой-то голос раздавался...
     Безвестный глас, священный стон:
     Признательность, казалось, он
     Нес дружбе плачущей, стенящей и унылой
     Во тьме полунощи, над тихою могилой.
     И небеса на плод Цефизовых садов
     Благословение излили;
     И дружбы дерево от ветра и громов
     И зноя осенили.
     Творен, который все хранит,
     Кто злых и добрых дел Свидетель,
     Забудет ли когда достойно наградить
     Признательность и добродетель?

     Весенний  Вечер1 (Перевод  из ill песни: Le  printemps  d'un  proscrit.
Poeme de Michaud).
     Летящий сонм часов в теченьи увлекая,
     Уж солнце катится, на запад поспешая.
     Уснувший ветерок во глубине холмов
     Подъемлется, летит, порхает меж цветов;
     Там ветви рощицы тенистой колыхает
     И росу на поля с деревьев отряхает,
     Тут зеркало струит спокойныя реки
     И клонит над водой шумящи тростники.
     Приметно день растет и небо тмится мглою.
     О рощи тихие! убежище покою!
     Примите странника под кров своих ветвей,
     Да счастие вкушу давнопрошедших дней.
     И да в последний раз (о сладкая отрада!)
     Внемлю певцам лесов и реву водопада.
     День умирающий с вершины дальних гор
     На юные цветы бросает нежный взор.
     Одеты сумраком, окрестные дубравы
     Склонили над рекой верхи свои кудрявы;
     И волны, разостлав обширность вод своих,
     В прозрачности зыбей изображают их.
     Но бледный свет еще сквозь рощу проницает;
     Зажженное стекло пожара вид являет;
     И аспид, отразив блеск солнечных лучей,
     Блестящей кажется лазурью для очей.
     Но что? какое вдруг божественное пенье
     Приводит дух в восторг и сладкое забвенье?
     Так! это ты поешь, певец весенних дней?
     Твой глас приятнее и трель твоя звучней,
     Когда под сению рождающейся нощи
     К гармонии своей склоняешь холмы, рощи...
     В безмолвии меж тем паук и там и сям
     Раскидывает сеть по ветвям, по цветам;
     Пчела, плененная лугов благоуханьем
     И тихим ветерка гонимая дыханьем,
     С пометкой No 6, 1815 г.
     218
     219
     Летает, носится, сбирая сладкий сок,
     С листочков на листки, с цветочка на цветок;