говоря о множестве золотых венков. Званые пиры он также устраивал частые и
роскошные, чтобы поддержать торговцев съестным. На Сатурналиях он раздавал
подарки мужчинам, а в мартовские календы52 - женщинам.
     Все же загладить позор былой своей скупости ему не удалось. (2)
Александрийцы неизменно называли его селедочником 53, по прозвищу одного из
своих царей, грязного скряги. И даже на его похоронах Фавор, главный мим,
выступая, по обычаю, в маске и изображая слова и дела покойника, во
всеуслышанье спросил чиновников, во сколько обошлось погребальное шествие?
И услышав, что в десять миллионов 54, воскликнул: "Дайте мне десять тысяч и
бросайте меня хоть в Тибр!"
     20. Роста он был хорошего55, сложения крепкого и плотного, с натужным
выражением лица: один остроумец метко сказал об этом, когда император
попросил его пошутить и над ним: "Пошучу, когда опорожнишься". Здоровьем он
пользовался прекрасным, хотя ничуть о том не заботился, и только растирал
сам себе в бане56 горло и все члены, да один день в месяц ничего не ел.
     21. Образ жизни его был таков. Находясь у власти, вставал он всегда
рано, еще до свету, и прочитывал письма и доклады от всех чиновников; затем
впускал друзей и принимал их приветствия, а сам в это время одевался и
обувался. Покончив с текущими делами, он совершал прогулку и отдыхал с
какой-нибудь из наложниц: после смерти Цениды у него их было много. Из
спальни он шел в баню, а потом к столу: в это время, говорят, был он всего
добрее и мягче, и домашние старались этим пользоваться, если имели
какие-нибудь просьбы.
     22. За обедом, как всегда и везде, был он добродушен и часто отпускал
шутки: он был большой насмешник, но слишком склонный к шутовству и
пошлости, даже до непристойности. Тем не менее, некоторые его шутки очень
остроумны; вот некоторые из них. Консуляр Местрий Флор уверял, что
правильнее говорить не "plostra", а "plaustra"; на следующий день он его
приветствовал не "Флором", а "Флавром"57. Одна женщина клялась, что умирает
от любви к нему и добилась его внимания: он провел с ней ночь и подарил ей
четыреста тысяч сестерциев; а на вопрос управителя, по какой статье занести
эти деньги, сказал: "За чрезвычайную любовь к Веспасиану".
    23. Умел он вставить к месту и греческий стих: так, о каком-то человеке
высокого роста и непристойного вида он сказал:
         Шел, широко выступая, копьем длиннотенным колебля58.
 А о вольноотпущеннике Кериле, который, разбогатев и не желая оставлять
богатство императорской казне, объявил себя свободнорожденным и принял имя
Лахета:
         О Лахет, Лахет,
        Ведь ты помрешь - и снова станешь Керилом59.
 Но более всего подсмеивался он над своими неблаговидными доходами, чтобы
хоть насмешками унять недовольство и обратить его в шутку. (2) Один из его
любимых прислужников просил управительского места для человека, которого
выдавал за своего брата; Веспасиан велел ему подождать, вызвал к себе этого
человека, сам взял с него деньги, выговоренные за ходатайство, и тотчас
назначил на место; а когда опять вмешался служитель, сказал ему: "Ищи себе
другого брата, а это теперь мой брат". В дороге однажды он заподозрил, что
погонщик остановился и стал перековывать мулов только затем, чтобы дать
одному просителю время и случай подойти к императору; он спросил, много ли
принесла ему ковка, и потребовал с выручки свою долю. (3) Тит упрекал отца,
что и нужники он обложил налогом; тот взял монету из первой прибыли, поднес
к его носу и спросил, воняет ли она. "Нет",- ответил Тит. "А ведь это
деньги с мочи"60, - сказал Веспасиан. Когда посланцы доложили ему, что
решено поставить ему на общественный счет колоссальную статую немалой цены,
он протянул ладонь и сказал: "Ставьте немедленно, вот постамент".
     (4) Даже страх перед грозящей смертью не остановил его шуток: когда в
числе других предзнаменований двери Мавзолея вдруг раскрылись, а в небе
появилась хвостатая звезда, он сказал, что одно знаменье относится к Юнии
Кальвине из рода Августа, а другое к парфянскому царю, который носит
длинные волосы61; когда же он почувствовал приближение смерти, то
промолвил: "Увы, кажется, я становлюсь богом".
     24. В девятое свое консульство он, находясь в Кампании, почувствовал
легкие приступы лихорадки. Тотчас он вернулся в Рим, а потом отправился в
Кутилии62 и в реатинские поместья, где обычно проводил лето. Здесь
недомогание усилилось, а холодной водой он вдобавок застудил себе живот.
Тем не менее, он продолжал, как всегда, заниматься государственными делами
и, лежа в постели, даже принимал послов. Когда же его прослабило чуть не до
смерти, он заявил, что император должен умереть стоя; и, пытаясь подняться
и выпрямиться, он скончался на руках поддерживавших его в девятый день до
июльских календ, имея от роду шестьдесят девять лет, один месяц и семь
дней63.
     25. Всем известно, как твердо он верил всегда, что родился и родил
сыновей под счастливой звездой: несмотря на непрекращавшиеся заговоры64, он
смело заявлял сенату, что наследовать ему будут или сыновья, или никто.
Говорят, он даже видел однажды во сне, будто в сенях Палатинского дворца
стоят весы, на одной их чашке - Клавдий и Нерон, на другой - он с
сыновьями, и ни одна чашка не перевешивает. И сон его не обманул, потому
что те и другие правили одинаковое время - ровно столько же лет65.

        Гай Светоний Транквилл. Божественный Веспасиан. Примечания.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Изображение предков в атрии родового дома было привилегией только знати
сперва патрициев, потом тех, чьи предки занимали государственные должности.

2. Сороковая доля (2,5%) - ввозная пошлина, взимавшаяся в некоторых
провинциях

3. "Справедливому сборщику" - подножие статуи с такой надписью было найдено
в Риме, но, судя по форме букв, относится к более позднему времени.

4. Гельветы - кельтское племя на территории современной Швейцарии.

5. Начальник лагеря - почетная офицерская должность, обычно
предоставлявшаяся лицам, выслужившимся из центурионов.

6. Веспасии - это имя сохранилось в названии горы Монте-Веспио, но
памятники, упоминаемые Светонием, неизвестны.