Схватив факел, она быстро выбежала из комнаты.
     На ступенях  храма  святого  Апполинария,  прямо против  двери  житниц,
сидела женщина в темном плаще. Она сидела мужественно, не боясь,  руки ее не
дрожали,  а  спокойно  были скрещены на груди. За ней стоял высокий мужчина.
Мимо  прошла другая женщина.  При блеске молнии она, видимо, узнала сидевшую
на ступенях.
     -- А,  ты  здесь,  крестьянка! Без  крова?  Но ведь  я  же сколько  раз
приглашала тебя в свой дом. Идем, ты, кажется, чужая в Равенне.
     -- Да, я здесь чужая. Благодарю, -- ответила она, не двигаясь.
     -- Идем в церковь, помолимся там.
     -- Я молюсь здесь, и Господь слышит меня.
     -- Помолись за короля. Он каждый день дает нам хлеб.
     -- Да, я молюсь за него.
     В эту минуту раздался  звон оружия,  и с двух  сторон  подошла  стража,
обходившая город.
     -- Это ты, Гильдебад? -- спросил начальник одной из них. -- Где король?
В церкви?
     -- Нет, -- ответил тот. -- Он на стенах, охраняет город. Вперед, воины!
И они пошли.
     -- Идем домой, -- сказал мужчина женщине в темном плаще.
     -- Нет,  Дромон, иди, я  останусь. Мне нужно  еще  о многом передумать,
много молиться.
     Дромон ушел.  Женщина  осталась  одна.  Скрестив  руки  на  груди,  она
устремила взгляд на черное небо, только губы ее слегка шевелились.
     Но  вот она заметила, что в громадном  деревянном здании против  нее, в
житницах короля, показался свет. Он появлялся то  в одном, то в другом окне,
--  очевидно,  кто-то ходил там  с  факелом. С удивлением, но  зорко следила
женщина за светом. Вдруг она быстро вскочила: ей показалось, будто мраморная
ступень, на которой она сидела, пошатнулась под ней.
     Гром стих в эту секунду, и из житниц донесся громкий, резкий крик. Свет
на минуту ярко вспыхнул и  затем исчез.  Женщина на улице также вскрикнула в
испуге, потому что не было уже сомнения -- земля колебалась.
     Вот легкий  толчок, затем второй, третий, более сильный. Все  жители  в
ужасе кричали  и  метались. Толпа молящихся в храме бросилась в  смертельном
страхе  на улицу. Вот  еще удар,  сильнее прежних. И вслед затем  из дальней
части города донесся глухой шум, точно от падения какой-то громадной массы.
     В Равенне разразилось страшное землетрясение.
     ГЛАВА XVII
     Между  тем,  со стороны  житницы до слуха  женщины донесся глухой  шум,
точно  отворилась  тяжелая  дверь.  Женщина напряженно  всматривалась, но  в
темноте ничего нельзя было рассмотреть. Ей только послышалось, будто  кто-то
осторожно крадется вдоль наружной стены. Раздался легкий вздох.
     -- Стой! -- закричала женщина. -- Кто там?
     -- Тише, тише, --  прошептал какой-то  странный голос. -- Видишь, земля
от ужаса  поколебалась, затряслась. Мертвецы встают.  Наступает день,  когда
все откроется. Он скоро все узнает.
     Громкий, протяжный жалобный вопль -- и затем тишина.
     -- Где ты? -- спросила женщина. -- Что, ты ранена?
     Тут  блеснула  молния,  первая с  минуты  землетрясения, --  и  женщина
увидела у  своих  ног  закутанную фигуру.  Она нагнулась к ней,  но та вдруг
вскрикнула и  мгновенно исчезла. Все это  произошло быстро, как  сон. Только
широкий  золотой  браслет с зеленой  змеей  из смарагдов, оставшийся  в руке
женщины, доказывал, что это было наяву.
     В это время Цетег вошел в палатку Велизария.
     -- Что  ты тут медлишь, полководец?  Скорее!  Стены Равенны обрушились.
Что ты тут делаешь? -- сказал он, сверкая глазами.
     --  Я  славословлю  Всемогущего, -- с благородным  спокойствием ответил
Велизарий.
     --  Ну, этим  ты можешь  заниматься завтра, после победы. А  теперь  на
штурм!
     -- На штурм! Теперь!  -- вскричала Антонина, жена Велизария. -- Но ведь
это  преступление! Земля  всколебалась,  испуганная, потому  что сам Господь
выражает свой гнев в этой грозе.
     -- И пусть  себе гневается, -- с  нетерпением  закричал Цетег. --  А мы
будем действовать. Велизарий,  башня Аэция и часть стены обрушились. Пойдешь
ты на штурм? Теперь самое время: варвары молятся Богу и забыли о враге.
     Между тем в палатку вбежали Прокопий и Лициний.
     --  Велизарий,  --  сообщил  первый,  --  землетрясение опрокинуло твои
палатки у северного рва, и половина твоих иллирийцев погребена под ними.
     --  На помощь! На  помощь!  Мои  бедные  люди! --  вскричал  Велизарий,
бросаясь из палатки.
     --  Цетег, --  сообщил  Лициний,  --  и твои  исаврийцы  погребены  под
развалинами.
     --  А  что, ров перед башней  Аэция высох? Вода не ушла  в трещину?  --
нетерпеливо прервал его Цетег.
     --  Да, ров высох. Но  слышишь крики?  Это  твои исаврийцы стонут.  Они
молят о помощи под развалинами.
     --  Пусть кричат! -- сказал Цетег. -- Так ров высох? В таком случае  --
на штурм! Приведи всех солдат, которые еще живы!
     И среди страшных раскатов грома  и блеска молний  он бросился  к месту,
где стояли его легионеры и  остатки исаврийцев. Их было мало для  штурма, но
он знал, что, в случае его успеха, Велизарий не выдержит и явится, к нему на
помощь.
     -- Вперед! -- закричал он. -- Обнажите мечи!
     Но ни одна рука не шевельнулась. Онемев от изумления, с гневом смотрели
на него все, даже вожди, даже братья Лицинии.
     -- Ну, что же вы? Вперед! -- нетерпеливо крикнул Цетег.
     --  Начальник, --  ответил Лициний, -- они  молятся, потому  что  земля
колеблется.
     -- Что  же,  вы  боитесь,  что  Италия поглотит ваших детей?  Нет,  вы,
римляне, не бойтесь: земля поглощает варваров, она сама старается сбросить с
себя их иго и разрушает их стены. Идем же на штурм, за вечный Рим!
     Это подействовало.
     -- За вечный  Рим! -- крикнул сначала Лициний, а за ним тысячи  молодых
римлян, и бросились вперед.
     Быстро перебрались они через высохший ров. Цетег все время был впереди,
отыскивая дорогу впотьмах, потому что ветер загасил все факелы.
     -- За  мной, Лициний, провал должен быть здесь! -- крикнул Цетег.  И он
прыгнул вперед, но  тотчас  отскочил  назад, так  как  наткнулся  на  что-то
твердое.