Несколько охотников,  искателей новых земель и богатств, братались кровью,
выражая  крепость  товарищества и  обещая  друг  другу  поддержку во  всех
трудностях жизни в нетронутых Черных Лесах.
     По нужде воинственному Югу требовалось больше братьев,  здесь спинами
смыкались не двое, здесь были нужны стены десятков и сотен братьев.
     Душа человека живет в ямочке на груди между ключиц, а его жизнь течет
в  крови.  Смешение крови больше роднит людей,  чем мужа и  жену соединяют
брачные объятия. Братство крови сильнее братства рода.
     Надрезая пальцы,  все  дружинники спускали кровь  в  серебряную чашу,
точили не щадя.  Из полной чаши Всеслав помазал губы,  грудь,  руки и ноги
Перуна.  Остальное слил  в  пламя  углей.  Запах особенной гари  поражал и
запоминался  навсегда.  Так  вознеслось  свидетельство нерасторжимой связи
дружины.
     В  слободе  воевода жил  в  своей,  воеводской избе.  Она  такова  же
размерами,  как другие,  в  которых могут поместиться и  тридцать и  сорок
слобожан.  Всеславова постель устроена близ двери.  Около ларь с  запасной
княжьей одеждой,  оружием.  Все остальное место занято слободским запасом.
Тут и оружие, которое для сохранности смазывают жиром, тут и одежда. Чтобы
тля  и  червь не  попортили рубахи,  штаны,  шубы,  плащи,  сапоги,  запас
перебирают, проветривают под присмотром самого воеводы.
     Очага же в  княжеской избе совсем нет.  Зимы на Рось-реке не злые,  а
спать  под  шкурой  сладко  на  любом  морозе.  Всеслав и  зимой  ходит  с
распахнутой грудью.
     Воевода не бывал дома со дня хазарского побоища.  Вскоре после обряда
Всеслав взнуздал коня и  поскакал провести ночь в  роду,  под родительской
кровлей.
     Дробно простукали копыта по пластинам моста через ров. Всеслав поднял
коня  через жерди,  заграждавшие въезд от  бродячей скотины.  На  скаку он
спрыгнул у  своих ворот,  мигом отвалил тяжелое полотнище.  Жена  выбежала
навстречу. Всеслав молча бросил женщине конец повода.
     Краса   разродилась,   принесла   мальчика,   как   вызнала   заранее
Анея-ведунья.
     Отец  осмотрел ребенка.  Двухнедельный мальчик зло  кричал  в  грубых
руках - будто бы будет сильный парнишка.
     С  внешним почтеньем выслушал Всеслав длинную речь Горобоя об  Анее и
непослушном Ратиборе,  думая про себя:  "Эк,  болтлива старость: где нужно
пять слов, тратит десятки..."
     Ночь  Всеслав  спал  на  лавке,  оберегая жену,  утомленную недавними
родами. А Краса, тщетно прождав мужа в супружеской постели, заснула в злых
слезах.  Лились они втихомолку -  женщина стыдилась мужа, тестя, домашних.
Проснувшись под утро, Краса опять ждала, и опять тщетно.
     На улице Краса со злобой глядела вслед мужу. Будь взгляды как стрелы,
ему бы не выжить. Всеслав, как нарочно, ехал шагом и не оглянулся ни разу.
     Старый Горобой нашел в своем незасохшем сердце новую ласку, весь день
хвалил за каждую малость погожую сноху.  И правда,  Краса,  оправившись от
родов, на диво похорошела.
     Доля женская...  Да  и  отцовская доля пусть не так горька,  да и  не
проста.  Чтобы  выкупить перед  матерью своих  внуков жесткое сердце сына,
Горобой сделал у  себя  во  дворе Красу полноправной хозяйкой.  Второй сын
Горобоя с женой и вдова третьего сына слушались Красу, как старшую. Что же
еще в стариковой власти!
     Красе некому отдать свою волю. Всеслав не берет. Другому отдать - нет
желания,  о другом она и не думает.  Крепок родовой уклад. Все-то на виду,
все-то так слажено,  что и  в голову ничего,  кроме положенного,  не идет.
Живет мечта о ком-то, чудесном. Но за мечту женщина в ответе не бывает.


     Огненный крестик на  теле воспалился,  опух.  Опухоль быстро опадала.
Для  Ратибора такая ранка дело  пустое.  Зверь поранит сильнее,  когда его
живого вынимаешь из тенет. В воинских забавах-уроках больше доставалось от
меча,  от  дубины.  Конец  копья царапал больнее,  тупая стрела била,  как
камень, и долго мозжило битое место.
     Крестик  давал  гордое  сознание  равенства с  лучшими  из  лучших  в
слободе, кровь Ратибора смешалась с кровью Всеслава, и ныне они братья.
     И парил и гнул Всеслав упрямого Ратибора.
     - Не хочу я жениться, - упирался парень.
     - Почему?
     После хазарского побоища минуло полнолуние,  один месяц умер,  другой
народился, идет ко второй четверти. Унялся пыл Ратибора, и ему стыдно ныне
сказать: из-за хазаринки.
     Неведомая  женщина  осталась  в  том  прошлом,   которое  неутоленным
желаньем держит человека невидимой рукой.
     Такие чувства необъяснимы словами.  Всеслав знал,  что  не  с  пустым
упрямством он борется в  сердце нового брата-дружинника.  Долг перед родом
обязывал князя.
     Без  грубости князь-воевода толковал Ратибору то  же,  что  было ясно
Анее и Горобою. Нерожденный ребенок все одно, что павший в бою слобожанин.
Семя зачахнет,  род иссохнет как дерево с  источенным корнем.  Не повелось
еще  в  росском роду и  самое малое дело валить на  товарища.  Был сыном -
будешь отцом, и никто тебя не заменит.
     Смирившись, Ратибор выговорил себе:
     - Буду жить в слободе всю жизнь,  как ты живешь, князь. И к жене буду
не чаще ходить, чем ты ходишь.





        Глава втоpая. ЧТОБЫ ЖИЛО ПЛЕМЯ

                                                  Концом копья вскормлены.

                                                   "Слово о полку Игореве"


        1

     Не  пошел Ратибор сам к  матери.  Просил друга-дружинника,  чтобы тот
поскакал  к  граду,  поклонился бы  старой  Анее  и  сказал,  что  сын  по
материнской воле согласен взять в  жены ту  девушку,  что  ему  назначена.