мне еще остается сказать об этом процессе.


       Статья третья

ИНЦИДЕНТЫ ПРОЦЕССА

     I.  26  августа,  то  есть  за  два  дня  до  прибытия  архиепископа  в
Вальядолид,  главный  инквизитор  передал  свои  полномочия  членам   совета
Вальтодано и Симанкасу, оставив за собою право  произнесения  окончательного
приговора. В то же время он уполномочил  вальядолидских  инквизиторов  Бака,
Риего и Гонсалеса сделать надлежащие распоряжения об охране архиепископа и о
секвестре его имущества.
     II. Когда прелат вступил в дом, который должен был служить ему тюрьмой,
его спросили, сколько слуг  он  желает  иметь.  Он  назначил  шесть,  а  ему
предоставили только двух - брата Антонио д'Утрилью, заслуживающего  уважения
за неизменную верность своему господину, и Хорхе Гомеса Муньоса из Каракосы.
Он просил членов совета Вальтодано и Симанкасу беречь и никому не показывать
некоторые  бумаги  и  письма  папы,  брата  Фернандо  де  Санто-Амбросио   и
лиценциата Сеспедеса, потому  что  они  касаются  процесса  сеньории  округа
Касорла. Он ходатайствовал о той же мере для  связки  королевских  писем  по
частным делам, публикация коих  была  бы  неудобна.  Он  просил,  чтобы  ему
передали подлинники сделанных им справок и некоторых ответов,  благоприятных
для его катехизиса, потому что  желал  представить  их  папе,  единственному
компетентному  судье  его  процесса,  и  другие  документы,  относящиеся   к
конференциям, происходившим на Тридентском соборе, в Англии и во Фландрии, и
содержащие доказательства его стараний для защиты и  поддержки  католической
религии.
     III. 1 сентября члены  совета  Вальтодано  и  Симанкас  потребовали  от
архиепископа принести присягу в том, - что он будет говорить правду.  Прелат
отвечал, что  исполнит  это,  когда  получит  приказ  папы  или  короля;  он
протестует против всего сделанного  до  сих  пор  как  недействительного  по
причине некомпетентности; он никоим образом не признает главного инквизитора
судьей,  пока  тот  не  будет  облечен   специальными   полномочиями;   даже
предполагая  достаточными  его  полномочия,  он  не  думает,  что  допустимо
передавать их другим; он лучше докажет свои слова, если ему сообщат  папское
бреве, копию которого он просил показать. 2 сентября исполнили его  просьбу.
На другой день главный инквизитор после совещания  с  советом  объявил  себя
компетентным судьей с правом передачи полномочий.  Однако  он  сообщил,  что
будет  лично  присутствовать  вместе  с  советом  на  заседаниях  трибунала.
Действительно, он  явился  на  заседание  4  сентября  и  потребовал,  чтобы
архиепископ принес присягу в том, что будет говорить правду против себя  или
против кого-либо другого, предупредив, что с ним поступят  милосердно,  если
он покажет все, что ему известно; в противном случае с ним будут  обращаться
по всей строгости правосудия. Он сказал также: если  архиепископу  неприятно
отвечать в присутствии всего совета, ему разрешат сделать  это  перед  одним
или двумя членами совета или перед вальядолидскими  инквизиторами.  Карранса
дал тот же ответ, что и 1 сентября, и прибавил, что не уверен,  говорили  ли
правду, когда ходатайствовали о папском бреве, так как в ту пору не  было  в
Испании подозрения и дурной молвы ни об одном прелате; если же имели в  виду
его личность, то тогда он был не в Испании, а  во  Фландрии,  где  занимался
работой для защиты и во славу католической религии и по обращению  еретиков;
он старался погасить там ереси и для большего  успеха  доложил  королю,  что
еретические книги продаются у самых  ворот  его  дворца;  он  прибавил,  что
монарх по его ходатайству отдал необходимые приказы для пресечения зла и они
в большинстве случаев были удачны,  как  он  может  доказать  свидетельством
самого короля и главных придворных вельмож.
     IV. Архиепископ  не  ограничился  этими  доводами.  Он  отвел  главного
инквизитора по мотивам, изложенным им на том  же  заседании,  в  присутствии
отводимого; 5 сентября и следующие дни он продолжал письменно излагать  свой
отвод. Пункты, на которые он опирался, были многочисленны и очень важны. Дон
Педро Саласар де Мендоса приводит, в частности, связь Вальдеса с маркизом де
Камарасой, но это одно из незначительных  соображений.  Обвиняемый  выставил
несколько отдельных фактов, упомянул о лицах, вопросах  и  доводах,  которые
давали ему  возможность  представить  Вальдеса  как  человека  завистливого,
мстительного  и  вероломного;  утверждал,  что  он  постоянно  злоупотреблял
властью для удовлетворения своей  мести,  и  это  можно  доказать  одним  из
зарегистрированных документов. Он напоминал  неправомерное  по  отношению  к
нему поведение Вальдеса в августе прошлого года;  привел  несколько  фактов,
касавшихся его лично, и старался доказать, что главный инквизитор прикрывает
свою ненависть к нему маской лицемерного усердия к  религии;  эта  неприязнь
внушена ему завистью и досадой с тех пор, как  он,  Карранса,  был  назначен
толедским архиепископом и опубликовал  свой  труд  о  резиденции  епископов.
Наконец, он заполнил восемь  больших  листов  мелким  письмом,  излагая  все
мотивы отвода Вальдеса; он прибавил еще мотивы для отвода в отношении членов
совета Переса и Куэваса, обещая доказать правильность своей позиции.
     V. Архиепископ избрал своими адвокатами людей, которых считал  наиболее
способными его защитить. Но при помощи интриг добились их  отказа  в  услуге
прелату; равным образом разделались с теми, кого он  мог  пригласить  взамен
их. Таким образом он был принужден обратиться к адвокатам, которые  защищали
в апелляционном суде права его кафедры на владение несколькими селами,  хотя
они не имели никакого понятия о делах инквизиции. Были назначены арбитры для
суждения о законности его отвода. Со стороны архиепископа это был  дон  Хуан
Сармиенто де Мендоса, член совета Индий, а со стороны прокурора -  лиценциат
Исунса, судья гражданского суда в Вальядолиде.  23  февраля  1560  года  они
объявили, что приведенные мотивы справедливы, основательны  и  доказательны.
Прокурор Камино, недовольный этим результатом, счел  нужным  апеллировать  в
Рим. Но вскоре он  отказался  от  этой  меры.  В  самом  деле:  как  главный
инквизитор мог послать в Рим документы процесса, оглашение  которых  покрыло
бы  вечным  позором  главу  святого  трибунала  и  других   лиц,   достигших
впоследствии самых высоких чинов в церкви? Однако верно, что  эта  апелляция
произошла позже, после множества усилий и интриг. Но тогда  Вальдес  уже  не
был главным инквизитором.
     VI. Помещение, назначенное архиепископу, не было ни удобно, ни приятно,
ни вентилируемо; хотя дом был  обширен,  ему  отвели  две  наиболее  дальние
комнаты. Этому нетрудно поверить, когда узнаешь, что 21 сентября 1561 года в
Вальядолиде был сильный пожар, продолжавшийся  полтора  дня  и  уничтоживший
более четырехсот домов в соседнем квартале, и прелат тем не менее не  слыхал
ни криков, ни шума, сопровождавших это событие. Он узнал об  этом  только  в
Риме, долгое время спустя после прибытия в этот город. Позаботившись  сперва