отраженным светом.  Hо лепнина потолка, как мне кажется, не скрывает, а,
напротив,   подчеркивает   тюбинговую   конструкцию  станции.  Hе  менее
"конструктивен"  и  пол  -  его  орнаментальный  ковер,  простираясь  из
центрального  в  боковые  нефы,  зрительно объединяет отсеки и расширяет
подземный зал.  Помню,  во время открытия мама говорила кому-то: "Что вы
все наверх смотрите? Вы вниз, на пол смотрите!"
     На "Спортивной"  И.Г.Тарановым  впервые  была  предпринята  попытка
отказаться  от оштукатуренного потолка.  Такой потолок часто промокает и
требует  ремонта.  Папа  предложил  установить  новый  вариант  сборного
"зонта",  по  которому  вода  стекает  в  отводные канавки,  а затем - в
соответствующие камеры. Следующий, еще более усовершенствованный вариант
"зонта"  был  осуществлен  на  "Тургеневской".  Потолок  там максимально
герметизирован - "картины",  т.е.  части оболочки "зонта", огибают сразу
пол-свода,  имея один стык по центру. Каждое нововведение отца требовало
больших затрат сил.  С боем пришлось отстаивать новый  "зонт".  Была  бы
возможность,  Таранов пошел бы в разработке его конструкции еще дальше -
у него были интересные проекты алюминиевого свода,  но эта идея не  была
поддержана.
    В исковерканном виде воплотился замысел  станции  "ВДHХ".  Мозаичные
обрамления арок:  зеленые дубовые листья,  перевитые коричневой лентой -
это должно было быть очень  красиво...  В.А.Фаворский  уже  приступил  к
осуществлению орнамента, часть одного пилона была выполнена в натуре, но
после этого заштукатурена и покрашена масляной краской.  В период работы
над  "ВДHХ" отец неоднократно брал меня с собой в мастерскую Фаворского.
Все,  что я видел там,  запомнилось мне белым и  строгим:  белые  волосы
Владимира  Андреевича,  белые  стены,  скромная обстановка,  сдержанный,
тихий разговор...
     Не удалось   отцу   осуществить   и   проект  многоэтажного  здания
Управления метрополитена,  который включал  наземный  вестибюль  станции
"Белорусская-кольцевая"  и который мощной двухэтажной аркадой должен был
проходить от улицы "Грузинский вал"  до  Белорусского  вокзала.  Замысел
реализовался  фрагментарно:  построенный  вестибюль - это лишь "осколок"
большой архитектурной темы.
     Но самой   острой  болью  Таранова  были  неосуществленные  проекты
двухэтажных станций,  которые он разрабатывал на протяжении  всей  своей
жизни.  В  1935  году  отец  поступил в аспирантуру Академии архитектуры
СССР.  Его диссертационная  работа  была  посвящена  пересадочным  узлам
метрополитена.  В  процессе  этой  работы,  видимо,  и появилась мывль о
двухэтажных станциях. Или наоборот - вначале родилась сама идея, а затем
тема   диссертации.   Такая   станция,  по  замыслу  отца,-  это  всегда
пересадочный  узел,  то  есть   объединение   двух   станций   в   одном
пространстве, где пересадка осуществляется "крест-накрест".
    Проект был разработан детально в 1949 году для станции "Киевская". В
соответствии  с  этим проектом был сделан макет полутораметровой длины с
двигающимися  поездами   и   загорающимися   лампочками.   Отражаясь   в
установленном  с  одной стороны зеркале,  он казался грандиозным.  Макет
предназначался для подарка Сталину,  но почему-то  преподнесен  не  был.
После   "Киевской"   отец   вернулся   к  волновавшей  его  теме,  когда
проектировал пересадочный узел на "Площади Ногина".  Потом им был сделан
двухэтажный  вариант  для  пересадки  "Горьковская" - "Пушкинская".  Эти
проекты нравились - в  них  была  чистота  инженерной  мысли  и  красота
композиционного  решения.  Помню,  с  каким  одобрением  был воспринят в
"Метрострое"  макет  пересадочного  узла  на   "Площади   Ногина".   Все
ахали-охали, говорили: "Непременно! Обязательно! Но в следующий раз".
     Для осуществления проекта нужны были  определенные  конструкторские
усилия  -  замысел  отца  был  рассчитан  на  одиннадцатиметровый радиус
тоннеля,  а тогда был освоен радиус только  в  9,5  метров.  Позже  отец
разработал  вариант и с этим радиусом,  но проект тоже не пошел.  Как не
пошел и проект  двухэтажной  станции  мелкого  заложения.  Экономическая
выгода  от  такого  пересадочного узла составила бы миллионы рублей.  Но
никто не взял на себя ответственность за внедрение новаторского замысла.
    С горьким  чувством  уходил  отец  на  пенсию.  Его  мечта  осталась
"утопией".  Беру это слово в кавычки,  так  как  не  считаю  идею  Ивана
Георгиевича Таранова неосуществимой.  Более того,  верю, что со временем
она будет воплощена в жизнь.

    Таранов Андрей Иванович,  род.  в 1941 г.,  архитектор.  В 1964 году
окончил      МАРХИ.      Основные      произведения:     Севастопольский
приборостроительный институт (проект  1966  г.,  совм.  с  Е.В.Рыбицким,
М.И.ЯнишевскоЙ,  М.М.Медведевым);  Институт  проблем  механики  АН  СССР
(1974,   совм.   с    Л.М.Колосковой    и    В.М.Гинзбургом,    Москва);
Краснопресненские  бани  (1979  г.,  совм.  с  Л.М.Колосковой,  Москва);
Инженерный корпус Метрополитена (1982,  совм. с В.М.Гинзбургом, Москва),
Международная  телефонная станция (1986,  Москва),  детская больница им.
Н.Ф.Филатова (1988, совм. с М.Н.Руревич, Москва).

                                                     Т.Федорова, инженер

                          О ЛЮДЯХ МЕТРОСТРОЯ

    Мне выпало счастье по путевке комсомола более  пятидесяти  лет  тому
назад  начать  работу  на  строительстве московского метро.  Моей первой
станцией,  где  я  работала  сперва  проходчицей,  а  затем   бригадиром
бетонщиков,  была  станция  им.Коминтерна (теперь "Калининская") - может
быть, не самая красивая, но бесконечно для меня дорогая.
     ...Прошли годы.  Я  окончила  институт  инженеров  железнодорожного
транспорта и  работала  начальником  смены,  затем  начальником  горного
участка,  а в 1948 году была назначена начальником шахты. Впервые в этой
роли  выступила  на  строительстве  "Hовослободской".  Это  были   очень
трудные,   но   и  прекрасные  годы  жизни.  Здесь  сложился  уникальный
коллектив,  который можно назвать коллективом дружного коммунистического
труда.  Мы  работали  как одна большая семья.  Здесь судьба подарила мне
встречу и с замечательным архитектором Алексеем  Николаевичем  Душкиным.
Это был талантливейший человек,  самозабвенно увлеченный своим делом.  И
очень красивый - огромного роста,  точно былинный богатырь,  с "львиной"
седовласой головой, ясными голубыми глазами.
     Будучи совсем  молодым,  он  строил  с   Я.Г.Лихтенбергом   "Дворец
Советов"  (теперь  "Кропоткинская")  -  лучшую  станцию  первой очереди,
ставшую сейчас памятником архитектуры. Я живу рядом с "Кропоткинской" и,
часто бывая там,  неизменно вспоминаю Алексея Николаевича.  Как он любил