-- Вы должны стоять возле меня так же, как эти двое стояли возле Гао-цзу.

     -- Смею ли я? Мои заслуги столь ничтожны...

     -- Мы помним, как вы спасли нас в западной столице, и никогда не забудем
вашей услуги, -- произнес император. -- Тогда мы не могли наградить вас, но
теперь вы должны надеть наш халат и подпоясаться нашим поясом: это будет
означать, что вы всегда находитесь возле нас.

     Дун Чэн поклонился. Император снял с себя халат и пояс и отдал Дун Чэну,
добавив вполголоса:

     -- Вернетесь домой -- тщательно осмотрите наш дар и выполните нашу волю.

     Дун Чэн надел императорский халат и покинул зал. Но сообщники Цао Цао уже
успели донести ему, что император беседует с Дун Чэном в галерее знаменитых
людей. Цао Цао поспешил во дворец, и в дворцовых воротах Дун Чэн столкнулся
с ним. Скрыться было невозможно. Оставалось только уступить дорогу и
поклониться.

     -- Откуда идет императорский дядюшка? -- спросил Цао Цао.

     -- Я удостоился приглашения Сына неба и получил дар -- халат и яшмовый
пояс.

     -- А по какому поводу Сын неба решил одарить вас? -- поинтересовался Цао
Цао.

     -- Император наградил меня за то, что я спас его особу в западной столице.

     -- Снимите-ка пояс, я посмотрю.

     Дун Чэн помедлил было, но Цао Цао кликнул слуг, и он поспешил снять пояс.
Цао Цао долго разглядывал его и затем сказал:

     -- Да, пояс действительно замечательный... А теперь дайте-ка полюбоваться
халатом.

     Дун Чэн трепетал в душе, но, не смея противиться, снял халат. Цао Цао взял
его в руки и стал внимательно рассматривать против солнца. Покончив с этим,
Цао Цао нарядился в халат, подпоясался поясом и спросил приближенных:

     -- Ну, как, подходит мне эта одежда?

     -- Великолепно! -- хором ответили те.

     -- Не подарите ли вы этот халат и пояс мне? -- обратился Цао Цао к Дун
Чэну.

     -- То, что пожаловано милостью Сына неба, я отдавать не смею. Разрешите мне
подарить вам что-нибудь другое.

     -- Почему вы получили подарки? Нет ли тут какого-нибудь заговора?

     -- Что вы, что вы! Дерзну ли я? -- в испуге воскликнул Дун Чэн. -- Если
хотите, возьмите эти вещи себе.

     -- Как же я могу отобрать подарок государя? Я просто пошутил.

     Цао Цао снял халат и пояс и возвратил их Дун Чэну.

     В ту ночь, сидя в своем кабинете, Дун Чэн долго со всех сторон разглядывал
халат, но ничего не обнаружил. "Раз Сын неба приказал мне хорошенько
осмотреть подарок, значит в нем что-то есть, -- рассуждал Дун Чэн. -- В чем
же дело? Почему я ничего не нахожу?"

     Он стал прощупывать пояс. Пластинки из белой яшмы были вырезаны в виде
драконов среди цветов. Подкладка из пурпурного шелка была заделана так
тщательно, что и здесь ничего не удавалось обнаружить. Сильно озадаченный,
Дун Чэн разложил пояс на столе и вновь начал внимательно рассматривать его.
Это занятие очень утомило Дун Чэна, он облокотился на стол и слегка
вздремнул. В это время нагар от светильника упал на пояс и прожег подкладку
пояса. В прогоревшем месте виднелось что-то белое с таинственными кровавыми
знаками. Дун Чэн тотчас же ножом вспорол подкладку и извлек оттуда секретный
указ императора. Указ гласил:

     "Нам известно, что в отношениях между людьми отношения между отцом и сыном
стоят на первом месте, а в отношениях между высшими и низшими на главном
месте -- отношения между государем и подданными. Но злодей Цао Цао ныне
захватил власть, обманывает и притесняет своего государя. При помощи
приспешников он попрал основы управления, жалует награды и наказывает, не
считаясь с нашей волей. Дни и ночи мы скорбим о том, что Поднебесная в
опасности. Вы ближайший наш родственник и высший сановник в государстве и,
памятуя о трудностях, с какими была основана династия, должны собрать всех
верных и справедливых людей, дабы уничтожить тирана и его приспешников и
восстановить алтарь династии. Наши предки возрадуются!

     Мы, прокусив себе палец, кровью написали сей указ, повелевая вам быть
вдвойне осторожным и не отступать перед препятствиями в выполнении нашей
воли.

     Писано весной, в третий месяц четвертого года Цзянь-ань" [199 г.].

     Слезы потоком полились из глаз Дун Чэна. Всю ночь он не мог уснуть. Утром,
положив указ на столе в кабинете, он погрузился в размышления о том, как
уничтожить Цао Цао. Дун Чэн думал долго, но ничего не мог решить и, сидя,
заснул.

     Случилось так, что в этот час явился ши-лан Ван Цзы-фу. Привратник, зная,