повесил себе на пояс.

     По окончании охоты в Сюйтяне был устроен большой пир, после чего все
возвратились в Сюйчан и разъехались по домам.

     Гуань Юй в негодовании говорил Лю Бэю:

     -- Злодей Цао Цао обижает государя и унижает знатных! Почему вы, брат мой,
не дали мне убить его, дабы избавить государство от зла?

     -- Когда бросаешь камнем в крысу, смотри, не разбей вазу! -- наставительно
заметил Лю Бэй. -- Цао Цао находился на расстоянии одной конской головы от
Сына неба, вокруг толпились его приближенные. А если бы ты в своем
необузданном гневе бросился на Цао Цао и случайно ранил императора? Вся вина
пала бы на нас.

     -- Пора разделаться с этим злодеем, не то в дальнейшем не миновать беды!

     -- Это следует держать в строжайшей тайне, -- добавил Лю Бэй. -- Не болтай
легкомысленно!

     Вернувшись во дворец, император Сянь-ди со слезами жаловался императрице Фу:

     -- Не успели мы вступить на престол, как появились коварные люди. Сначала
мы подвергались нападкам со стороны Дун Чжо, потом терпели бедствия от
Ли Цзюэ и Го Сы. Простые люди не знают таких страданий, какие познали мы!
Мы призвали Цао Цао быть хранителем трона, а он, против наших ожиданий,
своевольничает ради своей славы. Всякий раз, когда я вижу его, мне в спину
словно вонзаются шипы. Вот и сейчас на охоте он бесцеремонно выехал вперед
принимать поздравления! Рано или поздно он против нас что-либо замыслит.
О супруга наша! Мы не знаем, где умрем!

     -- Все чиновники кормятся щедростью ханьского двора, -- заметила
императрица Фу. -- Неужели не найдется человека, который спас бы
государство?

     Не успели отзвучать ее слова, как вошел человек и молвил:

     -- Не печальтесь, государь и государыня! Я найду такого человека! -- Это
был отец императрицы Фу Вань.

     -- Вам тоже известно о недостойном поступке Цао Цао? -- со слезами спросил
император.

     -- Выстрел в Сюйтяне, кто не знает об этом! -- воскликнул Фу Вань. --
Однако большинство при дворе если не родственники, то приспешники Цао Цао.
Кто же, кроме ваших родных, согласится быть верным до конца и наказать
злодея? Мне такое дело выполнить трудно, ибо у меня нет влияния, но на
вашего дядюшку Дун Чэна можно положиться.

     -- Да, дядюшка Дун хорошо разбирается в затруднениях государства и
стремится их устранить, мы это знаем. Велите пригласить его для обсуждения
великого дела.

     -- Не забывайте, что ваши приближенные -- все приспешники злодея Цао Цао,
-- заметил Фу Вань. -- Если это раскроется, мы пострадаем.

     -- Как же нам быть?

     -- Я думаю так: император тайно подарит Дун Чэну халат и яшмовый пояс, а в
поясе будет зашит секретный указ. Обнаружив императорское повеление, Дун Чэн
будет у себя дома днем и ночью обдумывать план, и ни духи, ни демоны не
проведают об этом.

     Император одобрил соображения Фу Ваня, тот поклонился и удалился в свои
покои. Сын неба прокусил себе палец, кровью написал на шелке указ и попросил
императрицу Фу зашить его под шелковую подкладку пояса. Затем он надел
парчовый халат, подпоясался яшмовым поясом и повелел позвать Дун Чэна. Когда
окончились церемонии, предписанные при встрече с императором, Сянь-ди
сказал:

     -- Прошлой ночью мы говорили с императрицей о наших страданиях в Бахэ и,
вспомнив о ваших заслугах, призвали вас, чтобы наградить.

     Дун Чэн наклонил голову в знак благодарности. Император проследовал за ним
из главного зала в храм предков, а оттуда в галерею заслуженных сановников.
Воскурив благовония и совершив положенные обряды, Сын неба повел Дун Чэна
обозревать портреты, среди которых был и портрет ханьского Гао-цзу.

     -- Откуда происходил наш император Гао-цзу, и как он основал династию? --
спросил Сянь-ди.

     -- Вы изволите шутить, государь! -- на лице Дун Чэна выразилось недоумение.
-- Как же не знать деяний божественного предка? Император Гао-цзу начал свою
деятельность смотрителем пристани на реке Сы. Именно там он и поднял свой
меч и, убив Белую змею, встал на борьбу за справедливость. Император Гао
прошел из конца в конец всю страну, за три года уничтожил Цинь, за пять лет
разгромил Чу и стал повелителем Поднебесной, основав династию, которая стоит
вечно.

     -- Вот какими героями были наши великие предки, и как слабы их потомки! --
император тяжело вздохнул. -- Как тут не горевать?

     Указывая на портреты сподвижников Гао-цзу, Сын неба продолжал:

     -- Это Люский хоу Чжан Лян и Цуаньский хоу Сяо Хэ, не так ли?

     -- Да, основывая династию, Гао-цзу полагался на силу этих двух мужей.

     Император оглянулся -- свита была далеко -- и шепнул Дун Чэну: