-- А ты что скажешь? -- обратился к нему Цао Цао.

     Гао Шунь не отвечал. Цао Цао разгневался и велел его обезглавить.

     Сюй Хуан подвел Чэнь Гуна.

     -- Надеюсь, вы не хворали с тех пор, как мы расстались? -- насмешливо
спросил Цао Цао.

     -- Ты всегда был нечестен, поэтому я и ушел от тебя! -- гневно вскричал
Чэнь Гун.

     -- Вы утверждаете, что я нечестен, -- продолжал Цао Цао. -- А какой толк от
вашей службы Люй Бу?

     -- Люй Бу хоть и не проницателен, но не так коварен и хитер, как ты!

     -- Но ведь вы достаточно умны и способны, не так ли? Почему же вы попали в
такое положение?

     -- К сожалению, этот человек не слушался меня, -- Чэнь Гун кивнул головой в
сторону Люй Бу. -- Если бы он следовал моим советам, вы не поймали бы его!

     -- Что же мне делать с вами?

     -- Сегодня -- день моей смерти, и только, -- заключил Чэнь Гун.

     -- Для вас это так, но как быть с вашей матушкой и женой?

     -- Я слышал, что тот, кто управляет Поднебесной, соблюдая долг сыновнего
послушания, не причиняет вреда неповинным родственникам. Тот, кто вершит
дела гуманно и справедливо, не мешает совершать жертвоприношения на могилах
других. Жизнь моей матушки и жены зависит от вас... Раз уж я попался, убейте
меня, но не мучайте воспоминаниями о близких!

     Цао Цао был уже склонен помиловать Чэнь Гуна, но тот повернулся и спустился
с башни. Приближенные не могли удержать его.

     -- Проводите матушку и жену Чэнь Гуна в Сюйчан, пусть они живут там до
старости! А того, кто осмелится нерадиво выполнять это повеление, казню! --
крикнул вдогонку Цао Цао. На глазах его навернулись слезы. Но Чэнь Гун даже
не обернулся. Он подставил шею и был обезглавлен. Цао Цао положил его тело в
гроб и похоронил в Сюйчане. Потомки, оплакивая Чэнь Гуна, сложили такие
стихи:

     Он о жизни не думал и к смерти был равнодушен.
     Он воистину мудрым и доблестным воином был!
     Но никто не склонялся к советам его многоумным,
     И талант полководца в себе он без пользы таил.
     Уваженья достойно, что рядом он стал с господином,
     Сожаленья достойно, что в горе оставил сирот.
     Все же, кто не хотел бы хоть раз походить на Чэнь Гуна,
     Чтобы так умереть, как он умер у Белых ворот!

     Когда Цао Цао вслед за Чэнь Гуном спустился с башни, Люй Бу обернулся к Лю
Бэю:

     -- Вы сидите здесь, как почетный гость, а я связанным брошен у ступеней. Не
можете ли вы замолвить словечко, чтобы ко мне были более снисходительны?

     Лю Бэй покачал головой. Вскоре вернулся Цао Цао.

     -- Я был главной причиной вашего беспокойства, -- обратился к нему Люй Бу.
-- Я покоряюсь вам. Вы великий полководец, и если вы сделаете меня своим
помощником, мы без труда завоюем Поднебесную.

     -- Каково! -- Цао Цао повернулся к Лю Бэю.

     -- А разве вы забыли о Дин Юане и Дун Чжо? -- усмехнулся Лю Бэй.

     -- Вот уж кому никак нельзя доверять! -- воскликнул Люй Бу, глядя на Лю
Бэя.

     Цао Цао велел увести пленника с башни и задушить.

     -- Эй, длинноухий! Ты забыл, как я у ворот лагеря стрелял в алебарду?

     -- Люй Бу, глупец! -- послышался чей-то возглас. -- Умирать так умирать,
тут нечего бояться!

     Все посмотрели на этого человека -- то был Чжан Ляо, которого тащил палач.

     Люй Бу задушили. Голова его была отрублена. Потомки об этом сложили такие
стихи:

     Люй Бу в тот скорбный день был схвачен палачами,
     Когда Сяпи залил разлившийся поток.
     Не помогли Люй Бу ни меч, ни алебарда,
     И Красный заяц -- конь в несчастье не помог.
     Самоуверен был он, словно ястреб сытый,
     Сейчас же присмирел, как тигр, что в сеть попал.
     Любя жену свою, отверг совет Чэнь Гуна
     И парня длинноухого напрасно обругал.

     Когда стража привела Чжан Ляо, Цао Цао, указывая на него, промолвил:

     -- А это лицо мне знакомо!

     -- Как же его не знать? Встречались в Пуяне.