Марциевыми сыновьями на руках отправились во вражеский лагерь и чтобы
город, который мужчины не могли оборонить оружием, отстояли бы женщины
мольбами и слезами.
    (3) Когда они подошли к лагерю и Кориолану донесли, что явилась большая
толпа женщин, то он, кого не тронуло ни величие народа, воплощенное в
послах, ни олицетворенная богобоязненность, представленная жрецами его
взору и сердцу, тем более враждебно настроился поначалу против плачущих
женщин. (4) Но вот кто-то из его приближенных заметил Ветурию между
невесткой и внуками, самую скорбную из всех. "Если меня не обманывают
глаза,- сказал он,- здесь твои мать, жена и дети". (5) Как безумный вскочил
Кориолан с места и когда готов уже был заключить мать в объятия, то
женщина, сменив мольбы на гнев, заговорила: "Прежде чем приму я твои
объятия, дай мне узнать, к врагу или к сыну пришла я, пленница или мать я в
твоем стане? (6) К тому ли вела меня долгая жизнь и несчастная старость,
чтоб видеть тебя сперва изгнанником, потом врагом? (7) И ты посмел разорять
ту землю, которая дала тебе жизнь и вскормила тебя? Неужели в тебе, хотя бы
и шел ты сюда разгневанный и пришел с угрозами, не утих гнев, когда вступил
ты в эти пределы? И в виду Рима не пришло тебе в голову: „За этими стенами
мой дом и пенаты, моя мать, жена и дети?" (8) Стало быть, не роди я тебя на
свет - враг не стоял бы сейчас под Римом, и не будь у меня сына - свободной
умерла бы я в свободном отечестве! Все уже испытала я, ни для тебя не будет
уже большего позора, ни для меня - большего несчастья, да и это несчастье
мне недолго уже терпеть; (9) но подумай о них, о тех, которых, если
двинешься ты дальше, ждет или ранняя смерть, или долгое рабство". Объятия
жены и детей, стон женщин, толпою оплакивавших свою судьбу и судьбу
отчизны, сломили могучего мужа. (10) Обнявши своих, он их отпускает и
отводит войско от города прочь.
     Уведя легионы из римской земли, вызвал он против себя тяжкую ненависть
и погиб, (11) - какою смертью, о том рассказывают по-разному. Впрочем, у
Фабия, древнейшего из писателей, сказано, будто дожил он до глубокой
старости - во всяком случае, будто на склоне лет он не раз говаривал, что
старику изгнание еще горше. Не оставили без внимания женскую доблесть
римские мужи - так чужда была им зависть к чужой славе: (12) в память о
случившемся был воздвигнут и освящен храм Женской Фортуны88.
    Вольски вновь напали на римскую землю, на этот раз в союзе с эквами, но
эквы никак не желали признать вождем Аттия Туллия. (13) Из этого спора -
вольски ли или эквы дадут полководца объединенному войску - возник сначала
раздор, потом - жестокая битва. И здесь в сражении столь же упорном, сколь
и кровопролитном счастье римского народа истребило оба вражеских войска.
    (14) Консулами стали Тит Сициний и Гай Аквилий [487 г.]. Сицинию были
поручены вольски, Аквилию - герники, которые тоже взялись за оружие.
Герники в этот год были побеждены окончательно, а война с вольсками не
принесла ни успеха ни поражения.

41. (1). Затем консулами стали Спурий Кассий и Прокул Вергиний [486 г.]. С
герниками был заключен договор; у них отобрали две трети земли89. Консул
Кассий намеревался половину этой земли отдать латинам и половину плебеям.
(2) К этому дару прибавлял он часть общественных земель, которыми
завладели, на что он и пенял, частные лица. Многие сенаторы были напуганы -
они и сами были такими владельцами и ощущали опасность, грозившую их
имуществу. Тревожило их и положение дел в государстве: своими щедротами-де
консул обеспечивает себе влияние, опасное для свободы. (3) Вот когда был
впервые предложен земельный закон - с той самой поры и до самых недавних
времен такие предложения всегда вызывали величайшие потрясения.
    (4) Второй консул был против этих щедрот, причем его поддержали не
только сенаторы, но и часть плебеев, которые с самого начала гнушались
принять дар, общий для граждан и союзников, (5) а потом на сходках стали
прислушиваться к консулу Вергинию, предрекавшему, что дар его товарища
пагубен, что земля эта принесет рабство тому, кому достанется, что
пролагается путь к царской власти. (6) Почему, в самом деле, приняты в долю
союзники и латины? Зачем было отдавать обратно треть земли герникам,
недавним врагам, если не затем, чтобы эти племена вместо Кориолана признали
вождем Кассия? (7) И уже народ стал склоняться к Вергинию, противнику
земельного закона; и уже оба консула пустились наперерыв угождать простому
народу. Вергиний говорил, что не будет противиться разделу земель, лишь бы
наделы не предоставлялись никому, кроме римских граждан; (8) Кассий же,
который земельными щедротами угождал союзникам и тем самым стал менее дорог
гражданам, попытался вернуть их расположение, приказав возвратить народу
деньги, вырученные от продажи сицилийского зерна. (9) Но и этим плебеи
пренебрегли как мздой, предлагаемой за царскую власть; подозрение это
засело так глубоко, что все дары Кассия отвергались плебеями, как будто у
них и так всего в изобилии90.
     (10) Известно, что Кассий, как только оставил должность, был осужден и
казнен. Некоторые пишут, что это сделал своею властью91 его отец: после
домашнего разбирательства он его высек и умертвил, а имущество92 сына
посвятил Церере93; на эти-де средства была сделана статуя с надписью "Дар
из Кас-сиева дома". (11) Но у других писателей сказано, и это
правдоподобнее, что квесторы Цезон Фабий и Луций Валерий привлекли его к
суду за преступление против отечества94, народ приговорил его к смерти, а
дом его был по решению народа разрушен: теперь там пустое место перед
храмом богини Земли95. (12) Так или иначе, домашним ли или народным судом,
осужден он был в консульство Сервия Корнелия и Квинта Фабия [485 г.].

42. (1) Недолог был гнев народа на Кассия. Соблазн земельного закона и сам
по себе, когда его поборник был уже устранен, овладевал душами, желание это
подогревалось еще скупостью сенаторов, которые после победы в том году над
вольсками и эквами обошли воинов добычею: (2) все отнятое у врагов консул
Фабий продал, а деньги отдал в казну. Из-за этого консула само имя Фабиев
стало ненавистно плебеям; и все же патриции добились, чтобы вместе с Луцием
Эмилием консулом стал Цезон Фабий [484 г.]. (3) Это ожесточило плебеев, и
их мятеж приблизил внешнюю войну. Войною и были приостановлены гражданские
разногласия. Патриции и плебеи, объединенные общим порывом, в удачном
сражении под началом Эмилия разбили вольсков и эквов.
    (4) И больше врагов было уничтожено в бегстве, чем в битве, так
ожесточенно преследовала бегущих конница. (5) В том же году в квинтильские
иды был освящен храм Кастора. Этот обет дал во время латинской войны
диктатор Постумий; освящал храм уже его сын, избранный для этого в
дуумвиры96.
     (6) И в этом году заманчивость земельного закона смущала простой
народ. Народные трибуны старались возвеличить свою угодную народу власть